Классические подходы к определению конституционализма

КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ: ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ ВОПРОСА

В современной политико-правовой литературе используются различные подходы к определению конституционализма.

Первый подход, выраженный в юридических исследованиях, определяет конституционализм как государственное правление, ограниченное конституцией;

второй видит в конституционализме учение о конституции, как основном законе государства и общества и их взаимоотношениях;

третий подход, используемый в политологии, утверждает, что конституционализм — это политическая система, основанная на конституционных методах правления.

Исторический подход к выявлению истоков современного конституционализма стран развитой демократии позволяет выделять античный, средневековый и современный конституционализм. Последний получил свое развитие в период нового времени в Англии после Славной революции 1688 года, в США в ходе американской революции и принятия Конституции 1787 года, во Франции после 1789 года.

Страноведческий подход к эволюции конституционных учреждений может стать основой для характеристики конституционализма отдельных государств-наций. В таком случае конституционализм выступает как синоним демократического конституционного государства, окрашенный национальной спецификой, что позволяет говорить об американском или английском, французском или германском конституционализме, причем термин «конституционализм» становится применимым и к странам, где нет писаной конституции, однако реально функционирует режим конституционной демократии.

Наряду с изучением конституционных революций в странах, развивавшихся за пределами Западной Европы, некоторые ученые-конституционалисты предлагают для лучшего понимания либерального конституционализма исследовательскую программу в сравнительном конституционном праве. Такой программой, по их мнению, может служить сравнительный революционный конституционализм в США, Франции и Германии, способный пролить свет на сравнительное изучение конституционного права и развитие конституционных учреждений государств, которые в настоящее время считаются демократическими и конституционными одновременно. Выводы сравнительного революционного конституционализма могут оказаться важными для понимания различий между западноевропейской и восточноевропейской моделью конституционного развития.

Наконец, конституционное развитие стран Восточной Европы после 1989 года, включая Республику Польшу, ставит задачу переосмысления категорий либерального конституционализма применительно к постсоциалистическому и постсоветскому периоду трансформации их политических и правовых систем. Выдвигаются новые концепты постсоциалистического и постсоветского конституционализма, которые вбирают в себя как элементы конституционализма, основанного на индивидуальных правах, так и элементы коммунитарной концепции конституционализма, при которой для идентификации личности решающее значение приобретает общность. Поэтому она влияет на решение вопроса о том, какою надлежит быть справедливости.

Феномен конституционализма в различные исторические эпохи, начиная с нового времени, претерпевал изменения, модифицировался в государствах, различавшихся своим уровнем социально-экономического и политического развития. Общая динамика на европейском континенте заключалась в постепенном переходе от либерального к демократическому конституционализму, опосредующему деятельность государства с социально ориентированной рыночной экономикой. Можно утверждать, что во второй половине ХХ столетия происходила трансформация либерального конституционного государства в социальное правовое государство или социальное государство всеобщего благоденствия не только в теории, но и на практике.

Отмечая многозначность понятия «конституционализма», необходимо указать на тот факт, что это, прежде всего, особая правовая идеология, направленная на предотвращение деспотизма и гарантирующая индивидуальные свободы, что предполагает наличие принципов, которым должна отвечать организация публичной власти. Конституционализм исторически как идеология и логически как описательная теория предшествовал созданию конституций. Он не сводим к наличию конституции, которая должна основываться на определенных принципах, способных повлечь конкретные последствия.

Как политико-правовой феномен, конституционализм лучше всего описывается посредством характеризующих его принципов: выборное представительство, господство права и разделение властей. Вместе с тем конституционализм может быть охарактеризован как определенная практика, соответствующая установленным принципам. Условия, в которых действует конституция, неизбежно оказывают влияние на ее легитимность. Существует определенная зависимость между общественным доверием к конституции и отношением к власти. Доверие или недоверие к власти обычно формирует соответствующее отношение к конституции и наоборот. Разумеется, эта зависимость не абсолютна. Известны случаи, когда защита конституции означала противостояние власти и превращалась в мотив поведения различных политических сил и граждан. Тем не менее, кризис легитимности политической системы не может не отразиться на легитимности конституции.

В борьбе за власть буржуазия — в противоположность господствующему классу феодалов с его теологически ориентированной идеологией — апеллировала, главным образом, к светским представлениям о справедливости, свободе, праве и государстве, к рационалистическим концепциям естественного права, к идеям всеобщего равенства людей перед законом, к «правам человека»; истолкованием этих прав занимается философия, она требует, чтобы государство было государством, соответствующим природе человека.

Политико-правовая мысль Нового времени видела «соответствующее природе человека государство» в виде конституционно оформленного государства. Идея разделения властей в государстве, требование господства права в социально-политических отношениях или, иными словами, конституционализм в его обобщенном представлении выражали характерное для буржуазии в эпоху ее подъема и расцвета юридическое мировоззрение.

В борьбе буржуазных мыслителей против религиозной идеологии и феодального строя разрабатывались основы светской доктрины государства и права, формировались буржуазные концепции соотношения личности и государства, прав и свобод человека и гражданина, разделения властей и господства права. До осуществления этих концепций в политико-правовой практике было еще далеко, но они создавали идейно-теоретическую атмосферу будущих преобразований в духе буржуазного конституционализма и утверждения начал правового государства. При этом буржуазные мыслители в своей критике теологических политико-правовых воззрений широко использовали идеи античных авторов, в новых исторических условиях развивали их положения, продолжая ту работу, которая была начата еще Гераклитом, Платоном и Аристотелем. Гоббс, Спиноза, Гуго Гроций, а затем Руссо, Фихте, Ге гель стали выводить естественные законы государства из разума и опыта, а не из теологии.

Конституционализм означает, прежде всего, сам факт наличия конституции и ее активного влияния на политическую жизнь страны, верховенство и определяющую роль конституции (писаной или неписаной) как основного закона в системе действующего законодательства, опосредованность политических отношений конституционно-правовыми нормами, конституционную регламентацию государственного строя и политического режима, конституционное признание прав и свобод личности, правового характера взаимоотношений гражданина и государства.

Буржуазные представления о конституционализме развивались не в теоретическом вакууме. Значительное влияние на формирование теории и практики конституционализма оказали предшествующие, в том числе античные (древнегреческие и древнеримские), политико-правовые идеи и институты. Теоретическое обоснование раннего буржуазного конституционализма происходило в обстановке борьбы против королевского абсолютизма за утверждение конституционной монархии (или демократической республики), юридико-организационных (институциональных) форм ограничения монархической власти и гарантий публичных прав «третьего сословия».

Идеи конституционной монархии, то есть, определенным образом ограниченной в своем произволе королевской власти, не редко подкреплялись ссылками на положительный (в глазах ранних буржуазных мыслителей) опыт устройства античных городов-государств. На первых порах античная концепция республиканизма, изображавшая государство сообществом, созданным ради достижения «общего блага» (Аристотель, Цицерон и др.), использовалась в обоснование своего рода «республиканской монархии» или «монархической республики».

Другой источник раннебуржуазного конституционализма образовали идеи и практика средневекового республиканизма, имевшего свои собственные памятные вехи в отстаивании феодальных «вольностей», удержании местной административной автономии и конкретных привилегий (классический пример — положения Великой хартии вольностей 1215 г., система само управления отдельных городов).

Произвол королевского деспотизма накануне ранних буржуазных революций превратил идею ограниченной (конституционной) монархии в потребность времени. На этом этапе буржуазно-демократические революции проходили своеобразную стадию «антиабсолютистского конституционализма», предполагаю щего политическое устройство, при котором власть монарха сдерживается рядом «уравновешивающих», «контролирующих» и «процедурно упорядочивающих» учреждений, подкрепленных авторитетом и силой закона. «Конституционалистский» этап в указанном смысле предшествовал установлению военно-республиканской диктатуры О. Кром веля в Англии и якобинскому республиканизму во Франции. «Конституционно-монархические» идеи оказывали опосредованное воздействие и на буржуазно-демократический республиканизм североамериканских колоний Англии в период, предшествующий принятию Декларации независимости 1776 г., и даже при разработке проекта федеральной Конституции США 1787 г.

Становление раннего конституционализма сопровождалось пересмотром взаимоотношений между церковью и государством, светской и религиозной сферами властных отношений. Поскольку духовный диктат церкви поддерживался многовековой традицией, а религиозное миро воззрение было господствующим, любое оппозиционное государству движение и порождаемые им конфликты с неизбежностью становились конфликтами на религиозной почве.

Это присуще и конфликтам, связанным с первыми буржуазными политическими революциями. Так, нидерландская революция XVI в. прошла под знаменем кальвинизма против феодально-монархического деспотизма испанских католиков-завоевателей. Иерархи «высокой» церкви Англии, тесно сросшиеся со светскими проводниками королевской абсолютистской политики, стали одной из главных мишеней критики во время английской буржуазной революции. При этом сугубо политические программы пресвитериан, индепендентов, левеллеров и других группировок основывались па пересмотре самой христианской доктрины. В Гер мании же, где протестантское движение сформировалось в результате длительной борьбы европейской буржуазии против феодализма, христианство было интерпретировано на основе концепции пробуржуазного индивидуализма Мартина Лютера.

История буржуазного конституционализма — это в первую очередь история возникновения и юридического оформления представительного правления, сменяющего собой деспотизм абсолютной монархии. Представительное начало в формировании высших законодательных и исполнительных органов власти, постепенное или революционно провозглашаемое признание права граждан государства на юридическое равенство и защиту собственности со временем становятся у литературных выразителей интересов и правовых притязаний буржуазии высшей и идеализируемой потребностью политического образа жизни. Раннебуржуазный демократизм имел также и реальную почву в виде объективно существующей социальной потребности.

Принципиальное значение в раннебуржуазных революциях имело движение за политическую свободу. Свобода рассматривалась как достояние част ных лиц и представительных учреждений народа, обретаемое в борьбе против своеволия королевской власти, правительствен ной бюрократии, против духовного диктата церкви, иноземного гнета. Гарантии свободы совести и убеждений, не прикосновенности личности стали программными положениями публицистов и политиков революционной поры. К этой же группе требований и притязаний примыкало право на свободу печати, собраний и ассоциаций. Достаточно напомнить о революционизирующем влиянии памфлетов Дж. Мильтона и Т. Пейна. Однако наиболее глубокое для той эпохи философское и теоретическое обоснование политической свободы дано в трудах таких представителей политической мысли, как Дж. Локк и Ш. Монтескье, связавших идею свободы с принципами государственного строя, прежде всего с принципами распределения законодательной и исполнительной власти, а также (у Дж. Локка) с верховным контролем народа над своими представителями в парламенте.

Таким образом, история конституционализма — это политико-правовой аспект истории капиталистического способа производства. Когда капитализм перерастает рамки покровительства феодальных монархов, обретает самостоятельную силу и жаждет свободы и самовыражения, конституционный строй становится объективной необходимостью. Не везде рубеж появления конституционализма столь резко очерчен и связан с социальными потрясениями такого масштаба, как Великая французская буржуазная революция. Но для большинства континентальных стран Европы характерно, что идеи и практика конституционализма возникают в противовес феодально-монархическому строю. В Европе феодальная государственность заканчивала свое существование в форме абсолютизма. И именно против нее выступали сторонники конституционализма, апеллируя к естественным правам человека. А в силу этого «принцип непосредственного применения Конституции относится к фундаментальным предпосылкам современного конституционализма…(это означает) издание государственным органом конкретных актов, исходя из компетенции, принадлежащей ему на основании конституции, прямо и исключительно на основании конституционной нормы центральным пунктом современного конституционализма является (также)… применение Конституции в судах, прежде всего в области основных прав и свобод личности… ».

Это интересно:  Оформление Ухода За Пожилым Человеком Старше 80 Лет Какие Привилегии

конституционализм капиталистический правовой представительное

Степанов И.М. Грани Российского конституционализма (ХХ век) // Конституционный строй России. — М., 1992. — Вып. 1. — С. 30-31; Государственное право буржуазных и развивающихся стран: Учебник. — М., 1989. — С. 67; Словарь иностранных слов. — М., 1984. — С. 247; Егоров С.А. Конституционализм в США: политико-правовые аспекты. — М., 1993. — С. 5-13.

Winczorek Piotr, Prawo konstytucyjne Rzeczpospolitej Polskiej, LIBER, Warszawa 2003, str. 229.

Левинсон К.А. Чиновники в городах Южной Германии XVI-XVII вв.: опыт исторической антропологии бюрократии. — М.: ИВИ РАН, 2000.

Podstawowe problemy stosowania Konstytucji Rzeczypospolitej Polskiej — Raport koсcowy z badaс, red. Kazimierz Dziaіocha, Marian Grzybowski (i. in.), Polskie Towarzystwo Prawa Konstytucyjnego — Wyd. Sejmowe, Warszawa 2006, str. 20-21.

Читать онлайн Постклассическая теория права. Монография.» автора Честнов Илья Львович — RuLit — Страница 115

Знаки как носители социальных и индивидуальных представлений (можно сказать текстов в широком смысле) в правовой реальности классифицируются на носителей индивидуальной и нормативной информации. Отсюда вытекает классификация форм внешнего выражения права на индивидуальные и нормативные.

Индивидуальные формы внешнего выражения права опосредуют, наделяют значением и смыслом акты индивидуального поведения человека (в широком смысле слова «поведение»: к нему следует относить все формы экстернализации человека — любые проявления его внешней активности, включая бездействия в случаях необходимости совершения действия). В классической юриспруденции эти индивидуальные формы внешнего выражения права проявляются в правоотношениях и простых (или непосредственных) формах реализации права — в соблюдении, исполнении и использовании.

Нормативные формы внешнего выражения права — это не что иное, как формы, в которых закрепляются нормы права. Они существуют (являются социально действительными) только тогда, когда реализуются в индивидуальных формах внешнего выражения права, а там самым, если наделены социальной действенностью[696]. К ним относятся конституция[697], нормативные правовые акты (или законодательство в широком смысле), судебные и административные прецеденты, судебная и административная практика, правовые обычаи, научная юридическая доктрина, религиозные догматы, правосознание. Не имея целью проанализировать все формы внешнего выражения нормативности права, остановимся на наиболее важных среди них.

Система формальной нормативности права предполагает иерархичность и взаимообусловленность форм. Особое место среди них занимает конституция.

По поводу того, что следует считать конституцией, существует несколько альтернативных точек зрения, которые можно назвать типами конституционализма. При этом все они исходят из разных философских оснований, определяющих подход исследователя к конституционной проблематике. Это связано с тем, что дать теоретическое обоснование такого сложного явления как конституция оставаясь «внутри» теории конституционного права (и даже правоведения) невозможно: система не может быть обоснована методами, которыми она формализована — гласит одна из ограничительных теорем К. Геделя. Поэтому чтобы предложить какую-либо концепцию конституции, необходимо философско-правовое исследование этого феномена, основывающееся на общефилософских представлениях об обществе и человеке в обществе. В принципе, любое юридическое исследование в той или иной степени эксплицитности (ясности для самого исследователя) основывается на философско-правовых основаниях. Таким образом, в зависимости от исходных философских пристрастий (к которым, несомненно, добавляются идеологические и социокультурные интенции автора) определяется авторский подход к сущности конституции.

Возможны разные критерии классификации конституционализма исходя из философских и философско-правовых оснований. Так, можно говорить о конституции формальной и фактической, искусственной и естественной, индивидуалистической и органистической (холистской), либеральной и консервативной, естественно-правовой, социолого-правовой и позитивистской и т.д. Однако все эти подходы в той или иной степени проявляются (хотя в большинстве случаев авторы соответствующих подходов не утруждают себя рефлексией об основаниях своих концепций) в институционилизированных, то есть, признанных научным сообществом (точнее, определенной его частью) теориях. При этом в соответствии с классическим и постклассическим типами онтологии и гносеологии принципиально важно выделить соответствующие подходы к определению сущности и назначения конституции в обществе.

Классические подходы к определению конституции и, соответственно, конституционализма, сложились в XIX в., когда, собственно говоря, сформировалась юридическая наука в современном смысле слова (включая теорию права и основные отраслевые юридические дисциплины) и когда конституция становится реальностью в правовых системах западных государств. Основой классификации представлений о конституционализме в это время выступает, с одной стороны, тип правопонимания, а. с другой стороны, господствующий тип идеологии, которого придерживается тот или иной ученый. Эти два критерия пересекаются. При этом возможен достаточно сложный симбиоз этих критериев, та как однозначной связи типа правопонимания и политической идеологии нет и быть не может. Так, можно быть либералом и придерживаться, в принципе, любого типа правопонимания. В то же время для консервативной идеологии более характерны либо естественно правовой подход, либо историческая школа права. Более важным является институциональный критерий отнесения конкретного исследователя и самоотнесения себя к той или иной группе ученый, разрабатывающих соответствующий подход к определению сущности конституции. Именно институциональные направления (научные школы, в некотором смысле) станут основанием для рассмотрения исходных положений конституционализма. Таковыми являются позитивистская (основанная на соответствующем типе правопонимания), либеральная (отличающаяся типом политической идеологии) и социологическая онтологии (и соответствующие методологии) конституционализма.

В противном случае можно говорить о «мертворожденных» законах, которые, если перефразировать Ф. Лассаля, есть не более чем «бумажка, пылящаяся на полке». О различии «права в книгах» и «права в жизни» писали многие социологи права: Е. Эрлих, «правовые реалисты» США (К. Левеллин, О. Холмс), представители «школы критических правовых исследований» США и др.

Выделение конституции в качестве отдельной формы нормативности права обусловлено ее особой ролью в правовой системе любого социума.

Подходы к определению конституционализма в современной российской юриспруденции

На рубеже XX-XXI веков в российской юридической, исторической и политической науках оживилось обсуждения вопроса, что означает конституционализм, каковы его содержательная сущность и предназначение, что он может дать для российской правовой и политической системы, в какой мере его развитие способствует эффективному осуществлению государственных функций, оптимальному сочетанию личных и общественных интересов, насколько он совместим с демократией и проблемой укрепления Российского государства. Данные вопросы неразрывно связаны с сердцевиной понимания конституционализма в контексте российских условий формирования правового государства и цивилизованного гражданского общества. Так, по мнению В.Т. Кабышева, поиск оптимальных конституционных путей развития России сфокусировался в таком понятии конституционного права, как конституционализм 21 .

В российских исследованиях представлен широкий спектр точек зрения на понимание конституционализма. Их обзор важен для выработки интегрированного подхода, который бы синтезировал различные аспекты и проявления конституционализма с позиций современного уровня конституционной мысли и политико-правового знания. Многие позиции исследователей группируются вокруг общей линии современного понимания конституционализма, который может быть представлен как состоящий из трехэлементной или четырехэлементной структуры. Такая структура конституционализма раскрывается по линии «теория — законодательство — практика» или «теория — законодательство — практика — культура, сознание».

В российской науке конституционного права длительное время категория «конституционализм» не имела самостоятельного содержательного смысла и значения. Как отмечалось в юридической литературе, прежде к нему прибегали, чуть ли не в качестве равнозначного понятиям «конституция», «конституционный строй», «форма правления» и даже «политический режим» [1] [2] . Современные политико-правовые преобразования, формирование новой правовой системы заставляют осмыслять правовую природу и особенности российского конституционализма как правовой категории в контексте восточноевропейского и мирового конституционного развития. Существующие в науке взгляды на доктрину и практику конституционализма в России могут способствовать целостному пониманию проблем отечественного конституционного опыта, выявлению перспектив развития российского конституционализма.

По мнению И.М. Степанова, под конституционализмом, прежде всего, следует понимать «систему представлений об общедемократических, общецивилизационных политико-правовых ценностях государственно организованного общества» [3] . В начале 90-х годов, когда происходило переосмысление доктрины и практики советского строительства, он призывал отказаться от противопоставления двух типов государственности — двух типов конституционализма. Каждый конституционализм должен быть окрашен в свои «цвета», идущие от характера нации, традиций ее государственности, различного рода геополитических и духовно-личностных особенностей. В то же время, по мнению И.М. Степанова, в «платформу» любой конституционной системы должны быть непременно заложены все основополагающие общецивилизационные ценности — от рыночных отношений в экономике до парламентаризма и разделения властей в государственно-правовой сфере [4] [5] . В обобщающей работе более позднего периода, которая имеет в определенной степени итоговый характер для творчества И.М. Степанова, отмечаются широкий и узкий смысл конституционализма. В широком смысле конституционализм охватывает теорию конституции, историю и практику развития той или иной страны, группы стран, мирового сообщества в целом. В узком смысле под конституционализмом И.М. Степанов понимает систему знаний о фундаментальных ценностях демократии: их составе, формах выражения, методах и степени реализации 33 .

Для С.А. Авакьяна присуща критическая тональность в отношении отмеченного понимания конституционализма. По его мнению, понятие «общедемократических», «общецивилизационных» ценностей весьма относительно. Такие общие ценности следует трактовать как набор нужных, желательных в любой стране. Однако нельзя их рассматривать как некую аксиоматическую заданность и соизмерять с нею то, что имеет место в конкретном государстве. Как отмечает С.А. Авакьян, применение подобного подхода приводит к подмене реальных достижений соответствующего общества формальными критериями [6] .

На наш взгляд, установление каузальных связей между поступками, поведением людей и конституционными, правовыми нормами важно для определения специфики общественного конституционного правосознания в любом обществе. Если конституция закрепляет принципы построения и цели развития общества и государства, то подобные конституционные положения становятся отнюдь не только формальными критериями успехов конституционного развития страны. Они оказывают нормативно-ориентирующее воздействие на социальную деятельность людей и способны выполнять аксиологическую функцию формирования ценностей конституционного правосознания. Хотя на каждом конкретном историческом этапе развития реальное воплощение конституционных принципов и целей может быть различным, отражать динамику демократических и авторитарных тенденций в реализации конституционных норм.

С.А. Авакьян связывает конституционализм с четырьмя главными моментами: конституционные идеи, наличие соответствующего нормативно-правового фундамента, политический режим, адекватный конституции, система защиты конституционного строя и конституции [7] . Нормативно-правовым фундаментом конституционализма выступает единый текст конституции, который имеет конституирующее значение для общества и государства. При этом наличие единого текста не самоцель: посредством конституции закрепляется набор конституционно-правовых институтов. С.А. Авакьян не соглашается с позицией, что на предшествующих этапах истории Советского государства хотя и существовали многие конституционно-правовые институты, но конституционализма вообще не было.

Судья Конституционного Суда РФ Н.В. Витрук считает, что конституционализм — это многоэлементный и многоуровневый феномен, равно как и его понятие, — является широким и емким. Он рассматривает конституционализм как научную теорию, нормативноправовую систему, практику реализации Конституции и конституционного права в целом, наконец, как правовое мировоззрение и проявление профессионального правосознания юристов, правовой культуры должностных лиц, всего населения. При этом справедливо отмечается, что существенный вклад в теорию конституционализма вносят правовые позиции Конституционного Суда РФ по вопросам содержания принципа разделения властей, полномочий Президента РФ, Правительства РФ и других органов государственной власти, теории законодательного процесса, создания территориальных (местных) органов государственной власти в субъектах РФ и их соотношения с местным самоуправлением [8] .

Это интересно:  Бывший Муж Подделал Постановление Судебного Пристава И Продал Машину Какое Наказние Ему Грозит

Р.А. Ромашов определяет конституционализм как специфическое политико-правовое явление, включающее в качестве структурных элементов идейную доктрину, действующее законодательство и юридическую практику [9] . Рассматривая конституционализм преимущественно как политическую систему реально действующей конституции, он отмечает, что данный феномен обусловливает практическое ограничение государственной власти основным законом — конституцией [10] .

Известный ученый В.Т. Кабышев, подводя итоги различным подходам к пониманию конституционализма, считает, что конституционализм — это философия конституционного мировоззрения, закрепление в Основном законе системы правовых ценностей, обеспечение верховенства конституции, ее приоритетности и реальности, правление в рамках конституции [11] .

Для раскрытия понятия конституционализма исследователи А.Н. Кокотов и Л.В. Сонина используют категорию «режим». По их мнению, конституционализм есть политико-правовой режим, заключающийся в конституировании индустриального (постиндустриального) общества и установлении в нем начал конституционности (гармонии, справедливости) с целью обеспечения его равновесного существования и развития путем воплощения в праве, правосознании, общественно-государственном устройстве идей (режимов) приоритета конституционного законодательства, обеспечения человеческого достоинства, прав и свобод человека и гражданина, демократии, гласности, сильного государства и разделения власти, децентрализации в формах федерализма и местного самоуправления, свободы экономической деятельности, иных идей, а также путем выделения в обществе социальных групп, способных отстаивать названные идеи [12] .

Ученый из Московского университета Н.А. Богданова рассматривает конституционализм как категорию науки конституционного права, которая используется для статусных и оценочных характеристик государства и способов организации государственной власти применительно к российской и зарубежной конституционно-правовой практике. С ее точки зрения под конституционализмом понимается система идей и взглядов, в которых воплощены представления о конституционном государстве, их конституционное оформление, а также политико-правовая практика реализации таких идей и закрепляющих их норм [13] .

А.Г. Пархоменко раскрывает категорию «конституционализм» через понятие и принципы конституционного государства. Поэтому для него конституционализм — это движение к правовому конституционному государству, в котором Конституция (основной закон) закрепляет основные принципы демократического конституционного строя: народовластие, верховенство права в жизни общества; связанность государства в своей деятельности правовыми законами; незыблемость прав и свобод личности; разделение властей, государственный суверенитет, федерализм, политический плюрализм; многообразие форм экономической деятельности; светский характер государства; самостоятельность местного самоуправления [14] .

Исследователь из Дальневосточного университета К.В. Арановский рассматривает конституционализм как своего рода традицию, «оснащенную не только непосредственно видимой частью — нормативными текстами, набором политико-правовых учреждений, институтов публичной власти, но и системой мировоззренческих представлений, верований, образов, поведенческих навыков и автоматизмов». При таком понимании конституционализма «образование конституционного режима является не только и не столько официальным актом провозглашения основного закона, конституционного по содержанию, но и привитием, формированием образа жизни, жизненной философии со всеми ее ценностями, противоречиями, достоинствами и изъянами» [15] .

Анализируя российскую правовую среду, автор приходит к выводу, что она «насыщена собственными особенностями, которые в совокупности придают ей сложные, очень неоднородные качества». Поэтому «утверждать об их соответствии конституционной традиции было бы неосторожным» [16] .

В своих работах мы рассматривали важный аспект конституционализма, связанный с правосознанием личности, социальных групп и общества в целом [17] . Исходной точкой такого подхода является тезис, что конституционализм не только нормативная система и правовая реальность, он опирается на определенные ценности как неотъемлемую часть правосознания личности и правовой культуры в целом. На языке конституционной теории речь идет о проблеме формирования конституционного правосознания личности в России.

Таким образом, разнообразие подходов к определению и пониманию конституционализма в России связано с различной методологией исследования, осмыслением российских особенностей конституционного процесса, как в исторической ретроспективе, так и на современном этапе развития.

Проблема определения российского конституционализма может быть разрешена с позиций методологии, нацеленной на интеграцию различных, но взаимосвязанных и взаимообусловленных подходов. Интегративный подход к раскрытию и анализу российского конституционализма позволяет рассматривать его как широкий правовой, исторический, политический и социальный феномен. В этом случае, на наш взгляд, российский конституционализм представляет собой совокупность следующих элементов.

Во-первых, это правовая категория науки конституционного права, которая имеет свои национальные особенности временного, пространственного и содержательного характера. Во-вторых, в процессе эволюции российский конституционализм предстает в качестве исторических форм, сменяющих друг друга вместе с развитием Российского государства и общества. В-третьих, основные направления реализации российского конституционализма необходимо осмыслять через функции конституций, действовавших в различные периоды времени в России. Тем самым функциональный аспект конституционализма основывается на теории функций современной конституции.

В-четвертых, в сфере правосознания и правовой культуры российский конституционализм выступает как конституционное правосознание и конституционная культура, процесс распространения и усвоения которых тесным образом связан с политической и правовой модернизацией российского общества. В-пятых, российский конституционализм — это система правовых принципов, закрепленных в конституции или выведенных из нее благодаря толкованию, формирование которых отражает сложный процесс демократизации, интернационализации и социализации конституционного права, а также конституционализации правового порядка. В-шестых, для российского конституционализма особенно актуальным на современном этапе становится такой срез, как прямое действие конституции, которое в значительной степени определяет реальность основных прав и свобод личности и реальность самого конституционализма.

В-седьмых, необходимым содержательным компонентом в процессе формирования российского конституционализма является теоретическая разработка и правовое регулирование форм, оснований и мер конституционно-правовой ответственности государственных органов, должностных лиц и других субъектов конституционного права. В- восьмых, для обеспечения стабильности и динамизма конституционного процесса в России на цивилизованных и правовых основах необходимо формирование последовательной теории внесения конституционных поправок и пересмотра конституции как стабилизационноохранительного и одновременно преобразующего компонента конституционализма. В-девятых, важнейшей интегральной частью современного российского конституционализма постепенно становится конституционная герменевтика — истолкование норм конституции (в рамках нормативной и казуальной интерпретации) на основе идеологии прав человека, демократического правления и верховенства права. Термин «конституционная герменевтика», как правило, не используется в российских конституционно-правовых исследованиях для характеристики толкования конституции или конституционной интерпретации. На наш взгляд, понятие конституционной герменевтики может применяться для раскрытия «философии истолкования» положений конституции в духе таких современных концепций, как демократический конституционализм, гарантированные основные права и свободы человека, верховенство права. Впервые в отечественных исследованиях мы допускали возможность и обосновали его применение для анализа нормативной и казуальной интерпретации конституционных норм [18] .

Все отмеченные элементы взаимосвязаны и в идеале должны представлять единое целое. Разделяя позицию профессора А.Н. Кокотова и Л.В. Сониной [19] , что игнорирование хотя бы одного из элементов конституционализма ведет к упрощенному описанию данного явления, в дальнейшем в работе показана их взаимосвязь и развитие.

Современные подходы, концепции и доктрины конституционализма

Идеи конституционализма, зародившиеся в XVIII–XIX вв., получили развитие и более глубокую интерпретацию в XX–XXI вв. В начале прошлого столетия не обошлось без борьбы с радикальными учениями, абсолютизировавшими те или иные ценности. Современным теориям конституционализма присуще более рациональное и взвешенное измерение.

Сегодня конституционализм приобрел настолько многомерное значение, что появилась необходимость специального анализа его новейших подходов, концепций и доктрин. В числе наиболее распространенных в современной науке конституционного права подходов к конституционализму можно назвать аксиологический подход, т.е. определение конституционализма через систему ценностей. Один из первых отечественных исследователей, который обратил внимание на то, что под конституционализмом следует понимать прежде всего систему представлений об общедемократических, общецивилизационных политико-правовых ценностях государственно организованного общества, был известный ученый-конституционалист И. М. Степанов [1] . Следом за ним В. Т. Кабышев, рассматривая вопрос о соотношении конституционализма и конституционного права, отметил, что «конституционализм – это обобщающая категория конституционных идей, концентрированно выражающая суть конституционного права, отражающая конкретное устройство государства» [2] .

С позиции аксиологии современный конституционализм представляет собой совокупность ценностей – идей и принципов формирования и функционирования государственного и общественного строя, сформулированных, как правило, в конституциях в виде основ конституционного строя, наличие которых объективно необходимо для обеспечения гуманизма, верховенства права, демократии и самоуправления в осуществлении публичной власти и общественной жизни; широты прав и свобод человека, гарантирующих достойную и свободную жизнь личности, социальную защиту человека на конституционном уровне и т.д. В более емком восприятии, как уже отмечалось в предыдущем параграфе, конституционализм представляет собой систему идей о ценностях гуманизма и демократии, положенных в основу государственного и общественного строя. Данная система сформировалась как итог поступательного развития цивилизации и постепенно приобретает универсальное значение.

Некоторые исследователи стремятся выстроить определенную иерархию ценностей и обозначить самый важный признак. Принципы господства права и ограничения правом носителей государственной власти являются одними из наиболее часто называемых ключевых ценностей конституционализма. Другой основополагающий критерий конституционализма, все чаще определяемый первым и даже главенствующим в системе конституционных ценностей, – это права и свободы человека. Рассматривая систему конституционных ценностей, В. Д. Зорькин пишет, что права и свободы человека и гражданина, справедливость и равенство, верховенство права и конституционная законность, правовое, демократическое, федеративное и социальное государство – это важнейшие составляющие основ конституционного строя и в то же время непреходящие конституционные ценности. Их защита и упрочение – актуальная задача Российского государства и всего общества [3] . Данный подход весьма типичен для современных отечественных конституционалистов. В частности, несомненным приоритетом конституционализма, считает А. Г. Пархоменко, являются такие ценности цивилизации, как права, свободы человека и гражданина; народовластие; суверенитет (народный, национальный, государственный); парламентаризм; политический плюрализм; многопартийность; разнообразие форм собственности и многие другие [4] .

Одна из основных проблем аксиологической оценки конституционализма состоит в том, что словесное выражение и комбинация нормативного изложения системы ценностей, составляющих обязательные элементы конституционализма, весьма вариативны в государствах и зависят от правовой культуры, традиций, режима власти, формы правления и других факторов. Композиции обязательных и дополнительных ценностей конституционализма [5] настолько разнообразны, что в практическом плане при определении каркаса конституционализма целесообразно базироваться на так называемых общепризнанных фундаментальных ценностях: демократия, свобода, верховенство (господство) права, равенство, политический плюрализм, светское государство и т.д. В целом можно сказать, что аксиологический подход базируется на либерально-демократической концепции конституционализма, воплощенной впервые в конституционном праве США и Франции. Как отметил О. Е. Кутафин, своим происхождением термин «конституционализм» обязан американской политико-правовой мысли [6] . В дальнейшем этот термин получил более широкое значение и стал применяться для характеристики демократического общественного строя различных государств [7] .

Это интересно:  Каков порядок на специальные сроки исковой давности, устанавливаются ли ограничения правомерными актами

Во многих странах вплоть до начала XX в. влияние конституционализма США и Франции проявлялось в основном в виде установления «ограниченного правительства». Без устройств, которые сдерживают суверенитет, правительство стремится к деспотии, независимо от того, кто управляет. Очевидно, что основатели Конституции США скептически отнеслись к демократической версии неограниченной верховной власти народа, которую Алексис де Токвиль спустя два поколения назвал тиранией большинства.

Фетишизация демократии, свободы и частной собственности в ущерб принципам гуманизма и справедливости, глобализация угроз и вызовов миру, безопасности и устойчивому развитию обусловили трансформацию либерально-демократической концепции конституционализма. В современной интерпретации для нее характерно соединение либерально-демократических принципов с доктриной эффективного государства, достижения компромисса между либерально-демократическими ценностями и потребностью в эффективно управляемом государством обществе, защите человека от негативных факторов и угроз. В определении нормативной основы эффективного государства законодатель должен найти баланс между свободой и ответственностью, свободой и безопасностью, демократией и правопорядком, правом частной собственности и социальной справедливостью и т.д. В. Д. Зорькин обратил внимание на то, что для упрочения конституционных ценностей необходимо каждый раз в новых условиях поддерживать юридический баланс таких основных системных начал социума, как свобода, закон, власть и общая цель (общее благо) [8] . И. А. Кравец отмечает, что современный конституционализм основывается на предположении, что писаная конституция не только должна быть демократической, но и обеспечивать баланс между стабильностью и динамическим прогрессивным развитием государства и общества [9] .

Несмотря на широкую распространенность аксиологического подхода в науке конституционного права доминирующее значение имеет нормативный, т.е. позитивистский подход. Его суть заключается в структурировании системы нормативно-правового регулирования, а также в определении первичных, исходных звеньев, обеспечивающих возникновение и функционирование данной системы. Как отмечает Д. Галлиган, термин «конституционализм» означает «относящийся к конституции», имеет нормативный характер и вытекает из идеалов свободы и демократии. Нормативная теория не основывается на эмпирическом исследовании конституции, она обеспечивает принципами, которыми следует руководствоваться в практической работе, а также определяет стандарты, по которым конституция должна быть оценена [10] .

В отечественной науке конституционного права такого подхода придерживается С. А. Авакьян, связывая конституционализм с четырьмя главными моментами: конституционные идеи; наличие соответствующего нормативно-правового фундамента; достижение определенного фактического режима; система защиты конституционного строя и конституции [11] . Н. А. Боброва, разделяя эту точку зрения, рассматривает конституционализм как конституционную идеологию (система идей и концепций), процесс (политический процесс вокруг конституционных вопросов), цель, политико-юридическую реальность (существование конкретного конституционного строя), юридический результат (реализация конституционных норм и принципов), средство (разрешение политических кризисов и т.д.), тип нормативной основы правовой системы страны, тип конституционных основ в системе отношений «общество – государство – личность», тип взаимодействия в системе «конституционность – демократия – народовластие», тип конституционного строя [12] . Столь расширенное перечисление структурно-функциональных элементов конституционализма сориентировано на ту же нормативную модель, которую сначала нужно определить, а затем обеспечить ее реализацию.

Разновидностью позитивистского подхода можно назвать традиционную привязку конституционализма к наличию конституции как его источника и нормативной базы. Еще один – социологический подход, нацеленный на анализ фактических отношений, а не юридической модели, сформировался под влиянием американской доктрины конституционализма и широко распространился в других странах. Задача анализа – определить, реальный или фиктивный конституционализм существует в том или ином государстве и обществе. Как правило, социологический подход характерен для политологических исследований конституционализма. К примеру, А. Н. Медушевский считает, что конституционализм может интерпретироваться как осознание обществом социального конфликта, как метод инструментального разрешения этого социального конфликта и, наконец, как определенный феномен политической системы [13] .

В этом отношении интерес представляет концепция транзитного конституционализма. Именно такого рода конституционализм, по мнению ряда зарубежных исследователей, был характерен для России в 1990-х гг. Как заметил профессор Университета г. Тулейн (США) К. Осакве, с точки зрения современной компаративистики, постсоветское российское право 1990-х гг. находилось на переходной стадии развития. «Его пока нельзя отнести к семье западного права вообще, к системе романо-германского права в особенности. Но следует признать тот факт, что оно решительно отошло от своего «социалистического якоря» и медленно перемещается течением в направлении присоединения к одной из ветвей западного права. Перед ним стоял выбор: либо присоединиться к одной из существующих правовых семей современности, пойти своим путем и образовать новую евроазиатскую правовую семью, либо вернуться к прежним “социалистическим корням”» [14] . Такую оценку рассматриваемому периоду давали и многие отечественные конституционалисты, оценивая конституционное право Российской Федерации в середине 1990-х гг.

Современная эпоха глобализации, процессы конвергенции международного и национального права обусловили необходимость в интегральном (глобалистском) подходе в исследовании конституционализма. Его появление связано с формированием транснациональных властных структур, с одной стороны, и сохранением роли государства-нации, а также принципов индивидуализма, расширения институтов частной собственности и других элементов того, что называют частной жизнью каждого, с другой стороны. В изменяющемся мире, по мнению профессора права Ныо- Йорского Университета (США) М. Камма, неизбежно возникает вопрос о том, как перемены способны влиять на традиционное представление о конституционализме [15] .

Исследуя феномен интернационализации норм внутригосударственного и соответственно конституционного права, М. Камм отмечает, что современные ученые оценивают данное явление неоднозначно.

Первая группа ученых – конституционные апологеты («триумфаторы») – считают очевидным и объективно заданным процесс внешней радикальной экспансии конституционализма и формирования «конституционализма вне государств», который не только формирует международно-правовые стандарты либеральной демократии, но и распространяет международную правовую практику на уровень национального права через закрепление основ конституционализма. Об этом свидетельствует, по их мнению, право ООН и право Европейского Союза, которое не является исключительно договорным (конвенциональным) и потому несет в себе черты международного конституционного права (международного конституционализма). Такой позиции придерживаются, к примеру, Дж. Дюнофф и Дж. Трачтман, Н. Цагуриас, Дж. Уэйлер и М. Уинд [16] .

Вторая группа – так называемые, «озабоченные» конституционалисты (в частности, А. Сомек, Д. Гримм) – высказывают тревогу относительно формирования конституционализма за рамками государств в той мере, в какой это влечет за собой потерю национальными конституциями качеств главной формы права, закрепляющей государственный суверенитет и право государства самостоятельно определять основы государственного и общественного строя. Традиция конституционного самоуправления государств, позволяющая учитывать национальные особенности, теряется, и это обусловливает необходимость определения границ экспансии конституционализма в международное право [17] .

По мнению М. Камма, первая группа ученых разделяет концепцию прагматического конституционализма, выражающуюся в попытке либерализовать глобализирующийся конституционализм, вторая группа является сторонниками демократического статизма, суть которого состоит в увязке глобализации права с традициями государственного суверенитета. Ключ к примирению сторон М. Камм видит в признании двух очевидных фактов: первый – конституционализм жив; второй – он неизбежно трансформируется в условиях вызовов глобализации. Одним из последствий такой трансформации стало появление понятия «международная конституция». Некоторые ученые относят к ней Устав ООН, Лиссабонский договор 2007 г., заключенный в рамках Европейского Союза, и другие международно-правовые документы, определяющие новый уровень государственно-правовой интеграции. В связи с этим международный конституционализм как феномен Нового времени нуждается в специальном анализе и научном обосновании.

Тесная привязка конституционализма к конституции обусловливает важность анализа элементов конституционализма с точки зрения расширенной интерпретации конституционной материи: «экономическая конституция», «социальная конституция», «гуманитарная конституция», «экологическая конституция», «духовная конституция» и др. Следовательно, могут возникнуть понятия: экономический, социальный, экологический, духовный, политический, гуманитарный, традиционалистский и другие виды конституционализма. Данная типология будет иметь существенное значение в случае структурно-содержательного анализа модели и уровня реализации конституционализма в конкретных странах. В частности, американский исследователь Чарльз Бирд рассматривает американскую Конституцию как политико-правовой документ, принятый группой людей, чьи экономические интересы послужили основой для ее положений [18] . Совсем по-другому можно оценить гуманитарный конституционализм, составляющий основу содержания Конституции Швейцарии 2000 г. и Конституции Венгрии 2012 г. В основе нормативного регулирования конституций этих стран – интересы человека и будущих поколений, что просматривается через систему мер защиты таких ценностей, как жизнь (запрет не только смертной казни, но и клонирования), гуманизм (запрет жестокого обращения с человеком и животными), безопасная среда обитания, обязательный учет мнения населения по жизненно важным для него вопросам духовного и культурного развития, совершенствования человека и др.

Если ознакомиться с конституциями третьего и четвертого поколений государств разных правовых культур, то в них также можно обнаружить единство в признании таких общих ценностей, как правовое, социальное государство, народный суверенитет, уважение прав и свобод, равноправие, социальная справедливость, солидарность и т.д. Эти положения можно найти в конституциях Афганистана 2004 г., Бахрейна 2002 г., Эквадора 1998 г., Исламского Государства Алжир 1996 г., Эфиопии 1994 г., Лаоса 1994 г., Камбоджи 1993 г. и т.д.

Некоторые исламские и иные незападные государства, принимая в конце XIX – начале XXI в. свои конституции, ориентировались на основные законы государств Европы – бывших метрополий или крупных экономических союзников. Например, Конституция Исламского Государства Алжир 1996 г. базируется на идеях Конституции Франции. Алжир учреждается как республиканское демократическое государство, основанное на народном суверенитете. В его Конституции провозглашается свобода, равенство, правовое государство, разделение властей, уважение прав и свобод, социальная справедливость и т.д. Другой пример широкого заимствования – Конституция ЮАР 1996 г., разработанная под влиянием германской и бельгийской моделей конституционного устройства. Таким образом, «правовое миссионерство» проповедников классического либерально-демократического конституционализма принесло желаемые результаты на всех континентах (в Африке, на Ближнем Востоке, в Азии, в Центральной и Латинской Америке) [21] .

Необходимо отмстить, что в современном развитии в целом наблюдается тенденция возрастания роли конституционализма как идеологии воздействия на общемировые процессы в целях формирования и защиты стабильного, справедливого и демократического миропорядка, строящегося на общепризнанных нормах международного права, на равноправных и партнерских отношениях между государствами.

Статья написана по материалам сайтов: www.rulit.me, bstudy.net, studme.org.

«

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий